|
Дворецкий
Пожаловали-с! Прикажете впустить?
Бенкендорф
Зови, голубчик, зови.
Дворецкий
Прошу!
Бенкендорф
Александр Сергеевич, рад. До крайности рад, что почтили. Прошу.
Пушкин
Вас пожалуй не почтишь, граф, потом себе дороже выйдет.
Бенкендорф
Полноте, Александр Сергеевич, полноте. Все хотят поссорить Пушкина с Бенкендорфом. А я этого не хочу. Даже скажу Пушкин - наше всё.
Пушкин
Вот как... А я думал, наше всё это государь.
Бенкендорф
Государь на земной срок, а для вечности, для будущих поколений - Вы. Вот об этом я и хотел с вами побазланить.
Пушкин
Что, простите? Не понял...
Бенкендорф
Да в этом, собственно, и суть. Александр Сергеевич, поэма ваша изящна, гениальна, но для наших потомков может статься непонятной.
Пушкин
Как же-с? Объясните, прошу Вас, Александр Христофорович.
Бенкендорф
Язык русский - великий организм. Развивается и развиваться впредь будет. А раз так, надобно предусмотреть изменения и Онегина вашего переписать. Вот так, к примеру.
(даёт Пушкину листы с текстом)
Пушкин
Шнурка братан жид по понятьям?
Бенкендорф
Мой дядя самых честных правил. Читайте-читайте, ваше, ваше.
Пушкин
Шнурка братан жил по понятьям... Навострил децл откинуться, кхе-кхе, чем замутил к себе респект, шнейне, и отхомячил рулезный трабл, пэпэ...
Я ничего не понимаю!
Я вам по максу чел в натуре ватафа имхо отвал башки прогнать. Теперь динамо стопудово кхе-кхе меня поставит на игнор. Державин гоблин нас пэпэ заюзал и с досвидосом соскочил. От Вас тащусь, накой мне гнать, но жесть, я уж с другим оленем шнейне и угорю с ним полюбас!
Это же безумие какое-то... Это БЕЗУМИЕ, здесь даже рифмы нет!
Бенкендорф
Конечно. Это ведь мой секретарь готовил. Но вы же поэт. Вы же сможете.
Пушкин
Нет, не смогу, не смогу, и уверяю Вас - такие слова никогда не появятся!
Бенкендорф
Появятся.
Пушкин
Да откуда же?!
Бенкендорф
Да бес его знает, Александр Сергеевич! Позаимствуются откуда-нибудь...
Пушкин
Нет таких слов ни в одном языке! Нив европейских, ни в тюркских, ни в арабских! И в русском нет!
Бенкендорф
Нет! Но будут.
Пушкин
Да откуда Вы всё знаете?!
Бенкендорф
Третьему отделению положено не только знать, но и предвидеть. Иначе смута. Александр Сергеевич, голубчик, не упорствуйте. Перепишите. Для будущих поколений.
Пушкин
Нет. Увольте. Не издавайте! Запрещайте! Делайте всё, что угодно! Но подобной ЧЕРТОВЩИНЫ не требуйте! Честь имею!..
*Пушкин думает*
А что, если Бенкендорф прав... И всего этого не миновать... Тогда всё? Что же тогда останется русскому? А раз так - есть ли смысл писать дальше? И жить дальше? Решено! Стреляться с Дантесом! Завтра же!
На этом форуме почти всё запрещено, а что не запрещено, то никчёмный хлам.
|
