Тайные знания

Предлагаю в этом топе собрать все 30 тайных знаний, ведь обычно их никто не читает, а там есть немало интересного))) Поэтому предлагаю при получении ТЗ скопировать текст и скинуть в этот топ. Только не надо скидывать одинаковые, их всего-то 30 штук всего.

*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страницы книги «Писания мыслителей эпохи перемен».*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страницы старинной рукописи неизвестного автора.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение записки вселенского архива.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение дневника пленного магмара.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение баллады странствующего барда под названием «Последняя ночь».*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение предсмертной записки очень необычного содержания.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страницы исторической книги под названием «Хроники былых времен».
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отчета по проведению некропсии магмара.
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение бумаг, принадлежащих клану «Красные топоры»*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страницы из книги «Истории погибших цивилизаций»*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страницы из книги «Все о колдуньях»*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение бумаг по делу о расследовании наемника из клана «Крадущиеся в ночи» исчезновения колдуна Унариуса, ЧАСТЬ I.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение бумаг по делу о расследовании наемника из клана «Крадущиеся в ночи» исчезновения колдуна Унариуса, ЧАСТЬ II.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение бумаг по делу о расследовании наемника из клана «Крадущиеся в ночи» исчезновения колдуна Унариуса, ЧАСТЬ III.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из летописи Братства Добродетели, ведомый с начала образования.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из большой книги гаданий и предсказаний*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из великой книги мудрости Избранного Басарда.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из книги реликтов, принадлежащей антиквару Менахему.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из магической книги заклинаний «Вызов древнего духа для познания будущности».*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение рассказа одного из погибших членов засекреченного отряда по борьбе с Хаосом.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение рассказа выжившего магмарского воина, записанный им самим после посещения залов Таллаара.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из судового журнала корабля «Ластольдия».*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение сказа о том, как Корвус стал ездовой птицей и спас целый город.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страницы путевого журнала экспедиции первооткрывателей северных земель Хаира, найденного в одной из расщелин далеких гор.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение мифа о борьбе Аладеи с Богом мертвых и проклятых, даровавшей народам Фэо право выбора.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение страниц из Книги о вкусной и здоровой пище.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение копии судового журнала, найденного среди останков корабля.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение повести о Костяном драконе и самонадеянном воине.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение отрывка из сказания об открытии командой славной Гарибальдеры северных островов.*
*Склонившись над древним фолиантом, вы погрузились в увлекательное чтение рукописи собирателя песен и сказаний древности, Эоя Глумливого.*

Вам посчастливилось отыскать отрывок из сказания об открытии командой славной Гарибальдеры северных островов.

Текст принадлежит перу неизвестного автора, по всей вероятности, путешествовавшему вместе с моряками.

Мы столько грезили о суше, когда отдав ветрам холодным
Корабль наш на растерзанье, молили море о пощаде!
Свирепых волн скупые ласки, дурная слава океана –
Мы ждали часа избавленья, лелея в мыслях образ дома.
И вот назло ветрам и лютой стуже, ломая лед скрипучим днищем,
Причалила Гарибальдера к застывшим берегам незваным.
От белизны глаза слепило, от холода дубела кожа,
Огромный остров весь во льдах казался нам твореньем чудным.
Ступив в заснеженные земли, мы изумленно озирались.
Хладные горы-исполины, безмолвием полны долины -
Нам все здесь чуждо, все нам странно…
Но тишина недолго длилась, не видел б сам, сказал: «Приснилось»!
Навстречу нам шли сами скалы, шагами землю сотрясая!
Ужаснейшее из видений предстало нашим пылким взорам:
Четыре снежных великана, одетые в медвежьи шкуры,
Сжимая грозные дубины и дико скалясь, к нам спешили!
От ужаса себя не помня, мы бросились все врассыпную.
Я слышал крики за спиною, но я бежал,
Бежал, как Кодраг, что чует злобного Дугрхарга
И ищет средь камней спасенья.
Нырнув в расщелину у скал, там схоронившись, наблюдал,
Как великаны бушевали, круша дубинами вокруг,
Как в щепки шлюпки разломали, отрезав нам обратно путь.
****
Смеркалось. Капитан с командой, из тех, что все же уцелели,
Спешат убежище покинуть и дать сигнал Гарибальдере
Отправить к ним скорее шлюпки, чтоб остров ледяной оставить.
Но странный клич, что гулким эхом по всей округе прокатился,
Вниманье тут же привлекает. Кому ж принадлежать он может?
И моряков тот звук тревожит… Неужто новая беда…
Взяв двух матросов, капитан решает выведать, в чем дело.
Он, из пещеры шагнув смело, вдруг видит страшную картину.
Один из жутких исполинов сражается с ордою Йети!
(А если вы про них слыхали – не спутать их ни с кем на свете.)
О! Йети зверя нет ужасней! Но видеть – мало, кто их видел.
Мохнаты, злобны, своенравны, они умны, они коварны.
Вожак командует атакой, умело тварей направляя,
И на глазах у капитана он исполина убивает, окрашивая снег багровым.
Связав веревками добычу, довольные охотой Йети волочат тушу сквозь сугробы…
О боги! Скорей покинуть этот остров – одно желание на всех!
Но жажда славы и открытий порой сильнее чувства страха.
Отринув ужас и невзгоды, забыв о шутках непогоды,
Решает капитан с командой остаться здесь и все разведать!
Узнать об этих исполинах, что бродят тут в медвежьих шкурах,
И изучить проклятых Йети, известных всем лишь по легендам.
Благодарю вас, мудрейший!

еще форум полистал, нашел самые первые ТЗ
Вам попалась страница книги «Писания мыслителей эпохи перемен». Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

В прозрачном воздухе мягко покачивались серебристые нити, будто живя своей, отдельной жизнью. Некоторые из них неожиданно обрывались, другие переплетались друг с другом, образуя прочные узлы, третьи разветвлялись, как ветви дерева, порождая все новые и новые отростки, которые продолжали бесконечный цикл жизни этой непонятной трепещущей массы.
Немного поодаль, в полумраке танцующих теней, стояла женщина, возраст которой не знал никто. Великая Шеара, создание самого Творца, воплощала в себе идеал. Красивые тонкие черты лица не прорезала ни одна морщинка, зато в глазах читалась мудрость и спокойствие, присущие, казалось бы, только глубоким старцам.
Она смотрела задумчиво на плетение, иногда поправляя аккуратно сбившуюся нить, а иногда, закрывая глаза, мягко дотрагивалась до нее кончиками пальцев, будто ласкала, убаюкивала.
Вот уже несколько эпох паутина Судьбы вела себя неспокойно, было страшно понимать, что ждет ее впереди, и осознавать, что все, что будет – неизбежно.
Шеара бросила короткий взгляд на девочку, сидящую у камина. Маленькая магмарка обнимала плюшевого пхадда, и с увлечением, и даже какой-то страстью, смотрела на огонь. Она проводила здесь каждый день, часами вглядываясь в багрово-рыжие языки пламени, и всегда молчала, иногда только шумно вздыхая.
А была ли она магмаркой? Трудно сказать. Уже сейчас там, куда попадал ее цепкий взор, рассеивалась дымка Поднебесья. Обычным магмарам это никогда не было под силу.
Испокон веков, со времен Начала, души и духи, грешные и праведные, проклятые и благословленные попадали сюда или в кряж Мрака, чтобы, набравшись священной силы, спустя столетия, вновь войти в Мир Драконов и покорить его целиком… Покорить или вновь сдаться, позволить подмять себя, втянуть в цикл Колеса времени и исчезнуть уже навсегда.
Потянув одну из нитей, Шеара стала читать прошлое...
Давным-давно, когда мир был объят хаосом, людям и магмарам предстояло объединиться с другими расами, населявшими Огрий и Хаир, в одно целое, чтобы сразить армии нечисти, покушающейся на их мир. Тогда ни она, ни Творец не узрели в сплетениях паутины Времени бесконечной войны, которой суждено было разразиться между двумя расами. Эра за эрой, эпоха за эпохой, проходили тысячи кровопролитных сражений, и все позабыли, с чего началась эта вражда.
Они рождались и погибали, дрались все более жестоко и бесчеловечно, калечили детей, собирающих цветы на полянах и отвоевывали портал, борясь ни за что… Ради славы, ради пустых побед, ради уже ненужной борьбы, они жертвовали всем, что было им дорого...
Так было до Великой Битвы. Было, пока не пришел день, когда смерть и разрушения достигли апогея – дети Творца перестали подчиняться его воле. Он уже не мог контролировать их ненависть, ибо ненависть – почти неуправляемое творение живой души. Казалось, бытие уходит в неизвестность, и цикл Времени прервется навсегда: Драконы теряли Силу, города наполняли призраки, шапки гор были усеяны скелетами падших когда-то воинов, спокойные, некогда, воды бурлили и пенились, то и дело, норовя выйти из берегов, и все понимали – не далек день, когда свершится Предсказание, и наступит Новое Время: Легенда перестанет быть.
Паутина вздрогнула, наливаясь алым цветом, и Шеара оглянулась на ребенка.
Маленький пхадд, в которого девочка вцепилась пальцами, увлекшись видом пламени, растаял в ее руках. Это была уже не первая игрушка, которую она уничтожила случайно. Она виновато
смотрела на Шеару, но та только отвела задумчивый взгляд, и продолжала читать Паутину.
Мудрый Старец, именовавший себя А'Ароном Справедливым, стал искать путь, который вернул бы мир просторам Фэо. Прошли долгие, мучительные годы, и Старец потерял много Силы, когда ответ пришел к нему неожиданно сам. Любовь – вот что было сильнее времени, мощнее злобы, прочнее стали, тот, кто сражал мечем, мог быть сражен... всего лишь поцелуем!
Однажды, наблюдая за равным боем молодой магмарки и человека, Творец опутал их невидимыми нитями, которые, сплетаясь все сильнее, создавали свою, совершенно новую реальность, неизменную, неуклонную, неизбежную, как само Предсказание – он дал им Любовь.
Ровно через год, изгнанные своими расами, презираемые и осмеянные, они бежали в пещеру Мрака, где нашли приют среди душ Безумных, где рождались войны Хаоса, и куда приходила на покой тленная нечисть. Дни и ночи превратились в бесконечность.… Закрыв глаза и держась за руки, они слушали, часто, леденящие душу стоны и гулкий шепот, которому монотонно вторило эхо влажных от сырости стен. А еще через год там, среди живых скал и духа Огня, среди криков и плача, зова и стенаний, появилась Кари – юный человеко-магмар. Воплощение страшной Силы и необузданной энергии, она впитала в себя все то, что хранили и накапливали в себе остальные. Она вобрала в себя черную душу, насытилась ослепительным светом, стала тем, что отрицали и люди, и магмары с самого начала, с момента зарождения Великой войны, она – гармония, сгусток любви и ненависти, умиротворения и хаоса, света и тьмы. Она – Великая...
Неслышно ступая, Шеара подошла к девочке. Она уже видела последний Бой, чувствовала гибель Драконов, и гибель свою, она знала что исчезнут обе расы: люди и магмары уйдут в небытие.… И наступит новая Эра, и покорится Мир человеко-магмару, и наступит новый Цикл, где колесо Времени сплетет новую паутину Судьбы. Ибо так велит Предсказание.

и вот 11-е

К вам в руки попала страница из книги «Все о колдуньях». Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

Чудесный сад.

…Вельвена с улыбкой на устах в который раз обходила свои владения. Чудесный цветник, полноправной хозяйкой которого она была, колдунья считала самым большим своим достижением, гордостью и ценностью. Обладая лишь заурядными способностями творить волшебство, Вельвена считалась колдуньей низшего звена, за помощью которой обращались лишь для создания массовости или при сотворении заклинания «Ведьмин круг» - когда чародейки брались за руки, образовывая цепочку для передачи энергии самой сильной колдунье. Но девушка объективно оценивала свои умения, поэтому занялась делом, которое не только было ей по душе, но и обеспечивало значимость, весомость в среде служителей волшебства. Она много путешествовала по мирам и странам, изучала и собирала всяческие колдовские цветы и травы, брала уроки у великих знахарей и травников, и, в итоге, создала свой собственный сад.
Это был удивительный сад - в нем не нашлось места цветам, призванным лишь нести красоту в этот мир - все растения, заботливо высаженные добрыми руками Вельвены, обладали исключительно чудодейственными свойствами. Нежно-розовый Правдик с легкостью мог уличить во лжи любое существо, он менял свой цвет на синий или кроваво-красный, тем самым либо подтверждая чистоту намерений говорящего, либо, наоборот, стыдясь его неискренности.
Невзрачный бело-голубой Беллез мог превратить в необычайную красавицу, любую девушку, достаточно лишь вставить цветок в волосы. Ароматный, иссиня-черный Амемор затуманивал разум соперника, отбирая у него память, начисто избавляя от каких бы то ни было воспоминаний. Были у Вельвены и такие опасные цветы, даже уход за которыми требовал особого снаряжения. К Горецвету, готовому высосать всю силу из своей жертвы в одно мгновенье ока, колдунья не приближалась без необходимых Негаторов Унариуса. Так же артефакт помогал и для общения с Огневиком – ярко-красным цветком, чьи лепестки обжигали руки, как языки пламени.
Самыми любимыми «обитателями» оранжереи были у Вельвены цветы настроения. Пестрящий Фан-фан поглощал грусть без остатка, отдавая взамен энергию радости и благодушия. Холодный и словно неживой Бир-бер, наоборот, приглушал избыток страстей, поселяя в душу меланхолию.
Чудесный сад Вельвены привлекал множество посетителей, от желающих приобрести то или иное волшебное растение не было отбоя.
У странствующих рыцарей большой популярностью пользовалась Ферея – душистая трава, цветущая золотистыми бубенцами. Она указывала путешественникам верный путь, предупреждая об опасности. Ежели в лесу до слуха Вельвены вдруг доносился звук, похожий на позвякивание колокольчиков, она улыбалась, потому что знала: Ферея оберегает своего владельца…

20
Вам попался рассказ одного из погибших членов засекреченного отряда по борьбе с Хаосом. Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

Меня зовут Джунтос, я принадлежу к древнему магмарскому роду. Как и девять других воинов, я являюсь членом элитного отряда по борьбе с Хаосом, специально созданного для выполнения одного сверхсекретного задания. Нас тщательно отбирали, в нашей группе есть и люди, и магмары - мы лучшие из лучших. Мы были направлены на остров Фей-Го, чтобы уничтожить гнездо осквернителей, истребить зло в зачатке. Как стало известно организаторам, именно осквернители занимаются распространением хаосности. Чаще всего они предстают в виде самых обычных жуков, вырастающих до неимоверных размеров. Осквернители подготавливают «благоприятную почву» для внедрения других слуг Хаоса, они поражают целые территории, чтобы селить зло повсюду. Если мы уничтожим их логово, то сумеем предотвратить множество трагедий. О проводимой операции не известно никому, мы были заранее предупреждены, что в случае нашего поражения все имена и детали будут преданы забвению, все материалы по делу будут стерты со страниц истории. Но ради великой цели мы готовы жертвовать собой. Я единственный выживший из отряда, но часы мои сочтены: глубокая рана в груди ускоряет мой переход в мир мертвых. Я должен рассказать, как все было, потому что увиденное - невероятно… Вот мой рассказ…
Мы прибыли на Фей-Го, когда Мирроу уже нещадно испепеляла своими лучами. Корабль решено было оставить в тихой заводи, подальше от любопытных глаз. Мы двинулись вглубь острова, к норе Черная дыра, в которой по вычислениям тех, кто направил нас, и находилось логово осквернителей. По нашим расчетам дорога не должна была занять много времени, если только не случится что-то непредвиденное. И оно случилось. Видимо, наше причаливание не осталось незамеченным, и мы были внезапно атакованы целым отрядов свирепых ГунгловХо. Размахивая огромными тесаками, словно ржавчиной покрытыми запекшейся кровью, кровожадные монстры беспощадно обрушивали их на нас. Нечленораздельные звуки, похожие на глухое рычание, сотрясали воздух. Мы отчаянно бились, отменная подготовка давала свои плоды. Заняв каждый свое место, мы выстроились определенным образом, что позволило нам не только отражать атаки, но и атаковать самим. Когда тело последнего гунгла рухнуло к нашим ногам, лишившись головы, я с беспокойством оглянулся. Все были целы, только небольшие ранения и усталость. Решено было устроить получасовой привал, а после продолжить движение к цели… Ближе к полуночи наш отряд достиг Черной дыры, расположенной у отвесных склонов гор. Длинные, втрое скрученные веревки из прочнейшей шерсти беронского тигра были способны выдержать нескольких воинов. Они были сплошь унизаны толстыми узлами, чтобы облегчить спуск и, в случае удачного исхода, наш подъем наверх. Плотно закрепив один конец каната, мы опустили его в нору, а затем по одному, с интервалом в несколько минут, стали спускать в чернеющую бездну. Когда мягкие кожаные унты последнего воина коснулись земли на дне дыры, мы, сгруппировавшись, двинулись по лабиринтам подземной пещеры, не забывая делать пометки на осыпающихся земляных стенах. С опаской оглядываясь по сторонам, каждый пытался найти в однообразных ходах какие-то зацепки, детали, что сохранятся в памяти, чтобы найти обратный путь, если суждено будет остаться одному в мрачных сводах. Мы двигались осторожно, стараясь ступать неслышно. Тусклый свет факела едва освещал нам путь, но более яркое освещение могло способствовать нашему обнаружению. Похоже, мы приближались к цели: до нашего слуха стали все чаще доноситься какие-то непонятные шорохи, огромные тени мелькали в лабиринтах. Неожиданно гигантских размеров жук преградил нам путь, он появился словно неоткуда, будто возник из-под земли. Это был первый встреченный здесь осквернитель. Шевеля длинными усами, он не делал попыток к нападению, казалось, он изучает нас. Прошло несколько мгновений, покрытое толстым панцирем тело развернулось и исчезло в параллельном коридоре. Осквернитель довольно ловко передвигался, его нельзя было назвать неуклюжим. Мы двинулись дальше, но не успели пройти и нескольких метров, как раздался крик Варла, замыкавшего нашу группу человека. Мы увидели страшную картину: позади нас в земляной воронке исчезало его тело, влекомое вниз какой-то невероятной силою. Это немыслимо, но создавалось впечатление, что это была западня: жук-разведчик отвлекал нас, пока другие прорывали ход прямо под нами. Я почувствовал неприятную вибрацию под ногами. Жестом указал я на это своим товарищам, и мы стремглав бросились вперед по мрачным коридорам. Земля разверзлась, и еще двое воинов скрылись в ее недрах. Краем глаза я увидел, как комья земли и глины летят во все стороны за нашими спинами и, буравя могучую твердь, на поверхность вылезают отвратительные жуки-осквернители. В одно мгновение они заполонили весь проход, отрезав нам пути к отступлению. Бежать в слепую было бессмысленно, и мы зажгли еще несколько факелов. Узкий проход вывел нас в обширную пещеру с множеством входов и выходов. Факелы осветили потолок, и мы увидели жутчайшую картину! Все стены вокруг нас и над нашими головами были увешаны крошечными продолговатыми коконами. Мерзкая слизь, источавшая отвратительную вонь, скрепляла их. Словно коричневой шелухой, весь пол пещеры был усыпан кусочками разорванных коконов. То и дело раздавался легкий хлопок, и из небольшого отверстия показывалась липкая личинка с прозрачным, еще не затвердевшим панцирем. Куда бежать? Один из нас было бросился к противоположному коридору, но, резко остановившись, начал пятиться назад. Мы были в ловушке! Все проходы оказались заполнены осквернителями, они окружали нас со всех сторон. По предписанию мы должны были взорвать гнездо тварей магической бомбой, хранившейся в холщовом мешке за моей спиной. Гнездо было обнаружено, настало время действовать. Каждый из нас отчетливо понимал, что пути для отхода отрезаны, мы погибнем вместе с этими тварями, но провалить миссию не представлялось нам возможным. Сражаться с бесчисленными полчищами гигантов было бессмысленно, нас осталось всего семеро. Тем временем жуки- осквернители обступали нас плотным кольцом. Я опустил рюкзак на землю, развязал бечевку и достал тяжелый сосуд из толстого стекла. В этой капсуле находилось то, что обладало невероятной разрушительной силой, которой с лихвой должно было хватить на то, чтобы сравнять с землей хранилище коконов с его стражами. Я осторожно отвинтил крышку, и сияющий сгусток энергии в виде непрерывно искрящего шара завис в воздухе. Небольшое касание – и все будет закончено! Также в мешке лежал неприкосновенный запас, то, чем я мог воспользоваться в самом крайнем случае. Это были свитки телепорта, способные перенести человека или магмара из одного места в другое. Мне их дали с особой целью: я должен был при любом исходе выбраться и доложить обо всем. Мне было больно оставлять своих товарищей, но миссия была важнее всего, от меня слишком многое зависело. Я достал их и начал медленно воспроизводить их содержимое…Очнулся я уже в другой пещере, один из входов был завален землей – последствия взрыва. То ли хаосность ослабила силу заклинания, то ли я не дочитал до конца, но я все еще был под землей. Поднявшись, зажимая кровоточащую рану, я заметил нечто, смотревшее на меня из темноты. Из дальнего угла с холодным спокойствием наблюдал осквернитель, огромными размерами превосходивший всех, ранее виденных! Мощная матка, откладывавшая яйца, из коконов которых потом появлялись молодые особи, прародительница, порождающая потомство будущих распространителей хаосности! Мы уничтожили гнездо, но не уничтожили ту, что может заново создать десятки и сотни подобных коконов. Жуки привели нас в хранилище, уводя от матки. То, что порождало зло, все еще было живо, и уже не в моих силах было уничтожить его. Неужели наши усилия были напрасны?! Кто донесет эту важную информацию наверх…
21

Вам попался рассказ выжившего магмарского воина, записанный им самим после посещения залов Таллаара.
Я жив… Это кажется мне невероятным... Неужели я выжил среди этого яростного безумия… Будь моя воля, я бы навсегда вычеркнул из памяти эти ужасные часы и никогда не вспоминал об этом неистовстве, но я должен, должен записать все сейчас, пока картины так свежи… Однажды кто-нибудь прочтет мой рассказ. Возможно, он сочтет меня сумасшедшим, но это все правда, это произошло со мной на самом деле… Записи обрывочны, но я с трудом, пересиливая себя, излагаю свою историю.
Очнулся я на земле, распластанный в невероятной позе, словно меня сбросили с огромной высоты. Меня била легкая дрожь, все тело сводило судорогами, но это не от холода, как мне кажется… Я попытался было подняться, но в изнеможении рухнул обратно на землю. Моя одежда пропитана чем-то липким, я весь в поту, который медленными каплями стекает по лицу, по телу, пропитывая и без того мокрую насквозь рубаху. Судя по всему, доспехов на мне нет и я… Я весь в крови, так вот что за липкая субстанция, человеческой и … Силы небесные! На мне и магмарская кровь! Нашу лаву узнаешь сразу. Она моя или… В мозгу вспыхивают обрывки воспоминаний. Я убивал и чужих, и своих…
Это были первые мысли, которые посетили мою голову, когда я очнулся, разбитый и обессиленный. Лежа с закрытыми глазами, не способный даже пошевелиться, я пытался понять, где я нахожусь. Правый глаз совсем заплыл, я силился его открыть, но тщетно, кожа вокруг него опухла и невероятно саднила. Впрочем, адская боль пронзало все мое тело… Тогда я приоткрыл левый, к счастью, он не пострадал. И сразу мне в глаза бросилось здание, эта нависающая неподалеку громада, огромный храм из потрескавшегося от времени и сырости камня. Мгновенно жуткие картины пережитого всплыли в моем сознании. Я вспомнил все… Все, что происходило со мной эти последние несколько часов, после того, как я, полный уверенности в своей исключительности и стойкости, переступил порог мрачного Таллаара.
Узкая полоска света пробивалась сквозь щель от массивной двери, но, если не считать этого тусклого освещения, древний храм был погружен во тьму. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, я остановился и стал оглядываться по сторонам. Стены зала были испещрены надписями на непонятном мне языке и странными рисунками, которые проявлялись, несмотря на то, что все вокруг было забрызгано кровью. Местами она засохла и превратилась в толстую бурую коросту, а где-то была еще совсем свежей, словно пролилась несколько минут назад. На земле тоже виднелись ее следы, но не было ни одного мертвого тела. Пустынно, безмолвно, зловеще… Я стал приглядываться к изображениям. Одно из них, размещенное в центре, представляло воина, пронзенного мечом. В руках у него было зажато сердце, а на лице застыли слезы и боль. Страдание, да-да, именно страдание – вот, что первое пришло мне в голову. Если бы в тот момент я знал, насколько верно удалось мне истолковать рисунок, дававший название этому залу! Мне казалось, что я слышал какие-то шорохи, чей-то шепот, но разобрать ничего не мог. Мои мысли путались, словно их кто-то затуманивал, зато обострилось зрение и слух. Я был, как натянутая тетива лука, что-то темное, недоброе проникало в мое нутро. Злость, я чувствовал злость. Вдруг я услышал протяжный скрип. Резко оглянувшись, я увидел, что дверь в зал быстро закрывалась. Я кинулся к ней, но не успел сделать и пару шагов, как она с грохотом захлопнулась. Все попытки надавить на дверь успехом не увенчались: она не поддавалась, намертво закрылась, намертво… Неожиданно яркий свет ослепил меня: рядом со мной на стене вспыхнул факел, затем еще один и еще один, пока весь зал не озарился их теплым светом. И только тогда я заметил, что из дальнего конца на меня взирал человек, облаченный в стальные доспехи. Я почувствовал, как тело мое напряглось, а рука крепче сжала меч. Внутри все клокотало, в висках стучало, а глаза налились кровью. Наверное, так ведет и ощущает себя зверь, когда он чует добычу. Необузданная ярость овладела мной: мне захотелось немедленно убить, искромсать того, кто стоял напротив и бесстрашно смотрел на меня. Я не понимаю, что происходило с моим сознанием в тот момент! Меня словно подменили, в голове была лишь одна мысль: уничтожить, уничтожить, уничтожить… Я ринулся на незнакомца, оглашая диким ревом древние стены проклятого храма. Через несколько минут все было кончено… Куски тела чужого воина недвижимой грудой лежали на земле, голова откатилась чуть поодаль. Тяжело дыша, я встряхнул головой, словно не веря, что это моих рук дело! Пелена спала с моих глаз и на доли секунды освободила рассудок. Я воин, сражения – это моя жизнь, мне часто приходится убивать, но никогда я не делал это с таким удовольствием и остервенением. Я ощущал внутри себя нечто чуждое мне, что-то темное, губительное, что медленным ядом разливалось по телу, добираясь до потаенных уголков моего сознания. С тихим скрипом передо мной распахнулась дверь, словно неведомая сила приглашала меня продолжить знакомство с храмом. Вернуться назад я не мог, выход был закрыт, у меня был один путь – вперед. Залы один за другим сменяли друг друга. Все происходило в них, как по ранее задуманному сценарию, который, казалось, написала сама смерть! Лишь с той разницей, что с каждым разом ярость во мне клокотала с удвоенной силой. Я становился одержимым жаждой крови, моя сила возрастала, а быстрота реакции просто поражала. Казалось, я совсем не чувствую боли, я рвался в бой, я стремился убивать, я вожделел смерть врага так, как ничего и никогда в своей жизни. Одного из воинов, с которым я столкнулся, я разорвал практически голыми руками. До сих пор я слышу его крики, его предсмертные крики… Я мог бы оправдать себя тем, что это была самозащита, ведь мои противники были так же одержимы, как и я, или тем, что я выполнял благое дело, но к чему… Я же знаю, что наслаждался убийством. Я был палачом, безжалостным, изощренным, безудержным. То, что овладело моим сознанием, бросало меня и на людей, и на магмаров. И я боюсь представить, сумел бы я совладать со свирепым духом, окажись там мой отец или брат, потому что знаю ответ, горькую правду. Черная слепая воля Таллаара подчиняет всех, она уравнивает всех. Я убил бы любого, потому что полностью был во власти храма! Я прошел через все его залы, и каждый я помню так, словно только что вышел из него. Но вот, что было дальше, когда последний был пройден… Как я очутился на земле неподалеку от храма, я не знаю…

22
Вам попался отрывок из судового журнала корабля «Ластольдия», что вышел из порта округа Виригия и направлялся в Грандтфортский порт, но бесследно исчез в водах Баллаурского океана. Размякшие записи были найдены рыбаком в сети с уловом.

4-ый восход Мирроу со дня отплытия

На всех парусах мы мчимся на восток и все благодаря попутному ветру, который позволил нам не снижать скорости. Если погода и дальше будет нам благоволить и не придется менять маршрут, то в место назначения «Ластольдия» прибудет в срок. Но если дела с судном обстоят превосходно, то настроение команды заметно ухудшилось, после соб

22
Вам попался отрывок из судового журнала корабля «Ластольдия», что вышел из порта округа Виригия и направлялся в Грандтфортский порт, но бесследно исчез в водах Баллаурского океана. Размякшие записи были найдены рыбаком в сети с уловом.

4-ый восход Мирроу со дня отплытия

На всех парусах мы мчимся на восток и все благодаря попутному ветру, который позволил нам не снижать скорости. Если погода и дальше будет нам благоволить и не придется менять маршрут, то в место назначения «Ластольдия» прибудет в срок. Но если дела с судном обстоят превосходно, то настроение команды заметно ухудшилось, после событий прошлой ночи. Один из новичков, поступивший на корабль в Виригии, взбаламутил всех рассказами об ужасном чудовище, Флангарии Корре, гигантском спруте, обитающем в адских глубинах. Моряк уверял, что этот жуткий монстр нападает на корабли, обхватывает их огромными щупальцами и раскалывает, как орех, утаскивая остатки на самое дно! Спастись не удается никому, так как даже если кому-либо посчастливится выпрыгнуть за борт, то все равно его утянет в пучину невиданных размеров водоворотом, который возникает при погружении зверюги. Однако он все же спасся… Я счел нужным привести его рассказ в судовом журнале.
«Ночь была что надо! Темнотища, хоть глаз выколи, но наш корабль уверенно шел выбранным курсом. Ребята в камбузе еще с утра накачались ромом, чем вызвали явное недовольство капитана, и теперь вовсю горланили скабрезные песенки. Малец, которого мы наняли юнгой, вторые сутки не отходил от борта: беднягу выворачивало наизнанку от морской болтанки. Взвалив на плечо бочонок с ромом, я враскачку плелся в каюту, предвкушая, как славно разделаю кока в покер, когда почувствовал, как корабль слегка качнуло. Тысяча чертей, не хватало нам только наткнуться на подводную скалу! Затем судно качнуло еще раз, и на этот раз толчок был ощутимее. Корабль накренило. Я остановился, чтобы поудобнее обхватить сползавший бочонок, и тут же в меня влетел юнга. Я было собрался отвесить ему подзатыльник, но тут увидел, что лицо парня побелело как полотно, в его широко распахнутых глазах застыл ужас. Он силился что-то сказать, но с его губ слетал только нечленораздельный шепот. И тут я понял, что было тому причиной. Из воды через борт корабля медленно ползло нечто огромное. О, ужас! Это было исполинское щупальце! Видали бы вы эту штуковину, длинною в целую милю! На ее гладкой лоснящейся поверхности отражался свет фонарей, закрепленных на мачте, а внутренняя сторона была сплошь покрыта огромными мясистыми присосками. В тот момент я вспомнил байки ныряльщиков о том, что этими самыми присосками спруты высасывают все соки из людей. Меня обуял страх, руки и ноги не слушались, словно парализованные. Мне оставалось только смотреть, как гигантское щупальце, подобно черной змее, скользило прямиком к мачте. Оно обвилось вокруг тяжеловесного столба и резко рвануло с недюжинной силой. Трааххх! Раздался оглушительный треск, который вернул меня в сознание, посыпались щепки. Тяжелая, сырая парусина накрыла палубу. Я заорал, как оглашенный, и бросился к капитанскому мостику. Корабль лихорадило, его бросало из стороны в сторону, но виной тому были не океанские волны. Свирепый монстр напал на нас. Мы были обречены. Я видел, как тяжелые щупальца разрезали воду, поднимая вверх столпы воды, и обрушивались на корабль снова и снова. Судно стонало, оно трещало по швам. В нескольких шагах от меня, где только что стояли кок и бородач Расмус, лежало нечто бесформенное. Это были… Конечность чудовища превратила их тела в … Я не знаю, как описать это, тысяча чертей… Следующий удар пришелся аккурат на то место, где я стоял, и меня швырнуло за борт. Беспомощно барахтаясь в холодной воде, я мертвой хваткой вцепился в обломок мачты и только тогда осмелился поднять голову. Наше судно, по сравнению с гигантскими щупальцами, торчащими из воды, казалось крошечной лодчонкой, которая разваливалась на глазах. Всего Флангария Корра видно не было, только эти щупальца… Что было сил я начал грести подальше от этого ужасного места, натыкаясь на куски древесины и мертвые тела. А затем почувствовал, как что-то тянет меня обратно со страшной силой. Чудовище погружалось на дно, унося с собой то, что осталось от корабля. Ужасный водоворот затягивал все без разбору, бездонная дыра, поглощающая и живых, и мертвых. Я чудом уцелел, ребята. Видать, прилично отплыл. Клянусь морским чертом, еще не пришло мое время покинуть этот мир! Но такой жути я нигде не видел. То, что обитает на дне Баллаурского океана – это исчадие ада…»
Моряки, как известно, народ суеверный, поэтому история произвела на всю команду «Ластольдии» неизгладимое впечатление. Все сегодняшнее утро они переглядывались и перешептывались, и если бы не вчерашние россказни новобранца, я бы решил, что команда готовит заговор. Признаюсь, что я и сам был встревожен и напуган этим Флангарием Корром: наш маршрут пересекается с маршрутом того судна… Еще и эта погода! Полный штиль – моряки говорят, что не к добру это…
23

Вам попался Сказ о том, как Корвус стал ездовой птицей и спас целый город
Страница, вырванная из рукописной книги со сказками, привезенная из заморских стран странствующими торговцами.

Случилось это давным-давно, еще в те незапамятные времена, когда на месте нынешней речушки бушевало глубокое море, а преданные Корвусы были просто дикими птицами, чуждающимися людей и разоряющими их посевы. В одном селении, что расположилось у самого подножья лазурного моря, жили добрые и трудолюбивые люди, не ведающие о праздности и лености, работающие все дни напролет, не чиня раздоров ни меж собой, ни с соседями. Это было пристанище ремесленников, да каких затейников! И не было во всем мире ткачей искуснее, чем в этом порту; никто не умел делать такие кубки и мечи, как тамошние мастера; никто не мог плести такие тонкие кружева, как местные кружевницы. На всю округу славились они своим мастерством, все тонкости которого передавались от отца к сыну, от матери к дочери. И как ни старались ремесленники из других мест разгадать их секреты, не в силах они были повторить ни диковинных узоров на скатертях и простынях, ни добиться такой остроты кинжалов. Каждый день корабли, трюмы которых были переполнены разного рода товаром, отплывали из порта и возвращались обратно, нагруженные доверху золотом и серебром. Народ жил мирно и спокойно, не зная горя и тревог. Но пришла беда с востока… Вторжение воинственных кочевников было неожиданным, да и в селении жили ремесленники, а не воины, поэтому враги быстро расправились с несчастными, полностью разорив когда-то процветающую деревню, убив ее жителей и предав огню славные корабли, чтобы вести об этой ужасной трагедии не распространились по округе. Так никто бы и не узнал об этом злодеянии, но одному человеку все же посчастливилось выжить. Ткач Роменго, чудом успевший спрятаться в лесу, буквально обезумел от горя, когда увидел, что стало с его родным селением. Он бросился к гавани, чтобы отплыть на лодке и предупредить людей в близлежащих городах о надвигающейся угрозе, но увидел лишь дотлевающие головешки. Глубокая рана в боку мешала ему идти, каждое движение приносило ему невероятную боль, словно его пронзали тысячи иголок. И тут он заметил Корвуса, который увлеченно копошился неподалеку, по всей видимости, выискивая в земле нечто съестное, и казалось, совсем не боялся близости к человеку. Эти удивительные создания были крайне миролюбивы, несмотря на свой грозный и внушительный вид. Зажимая кровоточащую рану рукой, Роменго медленно двинулся к гигантской птице. Животное настороженно попятилось, но не убежало, внимательно наблюдая за человеком. Ткач осторожно дотронулся и погладил черные, как смоль, перья птицы. Корвус по-прежнему был поразительно спокоен. Тогда Роменго уселся верхом на исполинского бегуна, и к удивлению ткача, тот не заверещал. Еще минута и Корвус, прижав к бокам огромные крылья, уже стремительно несся вперед. Роменго намертво вцепился в птицу и зажмурил глаза, ему было невероятно страшно: ветер свистел у него в ушах, а животное бежало во всю прыть, словно не замечая на себе непрошеного седока. Ткач знал, что Корвусы не умеют летать, но в том, как быстро они способны бегать, он смог убедиться только сейчас. Кто бы мог подумать – он оседлал Корвуса! Ворон же, как ни в чем ни бывало, мчался и мчался, и лишь когда он сделал резкий разворот и ткач стал немного сползать, не в силах совладать с онемевшими от напряжения руками, животное легонько подпихнуло его обратно на спину клювом. Через несколько минут осмелевший Роменго уже чувствовал себя увереннее, он даже решился на небольшой риск: он мягко потянул перья у шеи птицы вправо, и она послушно развернулась в эту сторону, он потянул влево – Корвус повернул влево. Так, управляя лихим скакуном, ткач добрался до города, где и поведал о нападении врагов. Он добрался за считанные часы, намного опередив свирепствующую армию неприятеля. Его народ был спасен и во многом благодаря Корвусу. С той поры эти добродушные птицы-великаны были в большом почете у местных жителей. Их стали приручать с самого детства, сделав из них превосходных ездовых животных. Только что вылупившихся птенцов заботливо выкармливали и оберегали, а уже повзрослевшие особи превращались в верных помощников в бою, послушных, быстрых и выносливых. А поправившийся Роменго обрел не только спасителя, но и преданного друга. Он был неразлучен с выручившим его из беды Корвусом, до конца жизни оставаясь благодарным этой мудрой и сильной птице. Так люди сказывают, а было ли это на самом деле, никто уж теперь и не рассудит…

24

Вам попались весьма интересные записи.

Одна из страниц путевого журнала экспедиции первооткрывателей северных земель Хаира, найденного в одной из расщелин далеких гор.

Стрелка старого компаса, нервно подрагивая под мутным стеклом, неуклонно указывает на север. Мы движемся в верном направлении, и об этом свидетельствует грузно нависающий над нами Месяц, в свете которого все кажется дымчато-голубым, мутным, размытым... Мирроу отсюда не видно, к тому же густой туман постепенно заволакивает окрестности непроглядной пеленой. Последние несколько часов после того, как мы ступили на эту землю, нас не покидает ощущение, что мы здесь не одни. Словно кто-то следует за нами по пятам, украдкой наблюдает, прячась среди серых скал. Из-за усталости и нехватки пресной воды у меня, по всей видимости, начинаются галлюцинации. Мне показалось, что я видел фигуру воина, закованную в необычного вида доспехи, мелькнувшую неподалеку от нашего ночного лагер… *Строки перечеркнуты так, что их содержание не разобрать.* Нам всем нужно выспаться… У меня сложилось впечатление, что мы переступили какую-то невидимую границу, забрались на чужую территорию, а потому стоит сделать привал, прежде чем продолжать путь в опасные дебри неизведанной части материка.
…адцать шестой день пути. 74°49′ с. ш. 17°49′ з.д. Привал у больших камней.
Выспаться нам не удалось. Наша группа была разбужена диким рычанием, которое подобно раскатистому эху прокатилось по округе. Молниеносно вскочив на ноги, мы схватили оружие и, приняв боевые стойки, стали ждать нападения. Однако битва уже началась… На небольшом пригорке в нескольких десятков шагов от нашего лагеря разыгрывалась кровавая драма. Не веря своим глазам, мы изумленно смотрели на двух исполинов, которые состязались между собой. Их необычный вид, даже отдаленно не находящий сходства ни с одним живым существом из всех виденных нами ранее, и искусное ведение боя приковывали наше внимание. Первый был облачен с ног до головы в серебристые доспехи, которые облегали его мощное тело, совершенно не стесняя движений. Казалось, воин сроднился с ними, они стали его второй кожей. Голубые кристаллы, которыми была усеяна его броня, излучали слабое магическое мерцание, когда он наносил сокрушительной силы удары по своему противнику. Но самое странное, что никому из нас так и не удалось разглядеть его лицо. Возможно, с такого расстояния мы не могли увидеть черт, но все мы, вспоминая об этом позже, сходились на том, что плоть первого бойца была невидимой. Только глаза, огромные сверкающие глаза в глубине темного шлема… Второй участник скорее напоминал исполинского демона с горящими злобой и ненавистью глазами. Его мощный торс не был защищен доспехами, только массивные золотистые наручи виднелись на крепких руках, сжимающих тяжеловесный двуручный топор. Он размахивал огромными мясистыми перепончатыми крыльями с когтеобразными шипами на концах и прерывисто рычал, хрипло и с нескрываемым бешенством, но при этом было четко видно, что он просчитывает каждый свой выброс. Из его лба росли длинные острые рога, которыми он при случае ловко отражал удары своего врага. Оба противника смотрели друг на друга с такой яростью, которую могут испытывать лишь заклятые враги, чья ненависть скреплена веками противостояния. Охваченные безудержным гневом они не замечали никого и ничего вокруг, их внимание было сосредоточено друг на друге. Налитые кровью глаза рогатого чудовища против светящихся прорезей в шлеме бестелесного существа. Их сватка напоминала столкновение двух стихий! Удары первого отличались плавностью и необыкновенной грациозностью, но в то же время были стремительны и ослепляли, подобно росчерку молнии на фоне темного небосклона. Он виртуозно владел мечом и, казалось, парил над полем боя. Движения второго воина были резкими, порывистыми, словно языки пламени в бушующем лесном пожарище. Он твердо стоял на земле, подобно вековой скале, которую не сдвинуть с места ни ветру, ни землетрясению. Он с такой силой обрушивал удары, что трудно было поверить, что кто-то способен отразить их, сдержать его натиск! Никогда прежде мы не видели ничего подобного! Та мощь, коей были наделены эти существа, не могла сравниться ни с магмарской, ни с человеческой. Выпад, удар, отражение, выпад… Мы не смели двинуться с места, восхищенные и напуганные этой поражающей своей жестокостью сценой. И вот один из про...
Следующая страница с продолжением записей утеряна.

25
Вам удалось отыскать текст мифа о борьбе Аладеи с Богом мертвых и проклятых, даровавшей народам Фэо право выбора.

Пожелтевший от времени свиток с текстом хорошо сохранился.

Черная зависть ядовитою змеею заползла в помыслы Бога мертвых и проклятых и овладела им. Порабощая души смертных, не мог он найти насыщения. Его презренная сущность жаждала всеобщего поклонения, а потому и развязалась неотвратимая война между ним и Аладеей за людские и магмарские души. Ужасна и упорна была эта борьба. Могучи и грозны были оба противника. Пылал гневом прекрасный лик богини плодородия, но не поддалась она влиянию губительной ярости, отдавая дань торжеству своего разума. Она вступила в войну, позвав за собой многочисленную армию из диких зверей и хищных птиц - все живое выступило на ее стороне. В противовес тот, кому даже имя не было дано при рождении, поднял из могил мертвецов. Смрадный запах гниющей и разлагающейся плоти заполнил воздух. Эти воины не знали пощады, им была неведома боль. И веяло смертью от этого восставшего войска, и само оно несло смерть. Две силы живая и неживая столкнулись, и завязалась беспощадная битва. Звери собирались в стаи и набрасывались на нежить. Толстые лианы опутывали монстров и душили их в своих зеленых объятиях. Но невозможно было одолеть мертвецов. Они поднимали над головой проржавевшие мечи и обрушивали их с невероятной силой на войска Аладеи. И длилась эта борьба много недель подряд, но победа не склонялась ни на одну, ни на другую сторону. Тогда Бог мертвых и проклятых призвал на помощь силы тьмы. Страшные, громадные, как горы, вышли монстры из недр земли и ринулись в бой. Они вырывали скалы и бросали их на врагов своих, зачерпывали бездну воды и выливали ее на пути противника. Но светлоликая Аладея нашла силу, способную противостоять подземным великанам, она обратилась за защитой к деревьям. Могучие исполины подняли наверх свои длинные корни, опутали себя ими, словно броней, и дали достойный отпор силам тьмы. Так бились они много дней подряд. Но ни одна из сторон не могла одержать победы. И никто не знает, сколько бы еще продолжалась эта битва, если бы не вмешался в нее мудрый Боливахар. Проницательный бог обратился к непримиримым соперникам с речью, поведав им о том, насколько бессмысленна и бесконечна их борьба. Он предложил им передать право решения, кому поклоняться, самим обитателям Фэо. Возмутился проклятый бог такому совету: как можно доверить смертным самим распоряжаться?! Но унял свой гнев и испытующе взглянул на Аладею. Хранительница гармонии же лишь смиренно поклонилась Боливахару в благодарность за его совет. Боги заключили договор. Так был дарован выбор людям и магмарам. Отныне племена могли сами решать, кому поклоняться, Аладее или Богу мертвых и проклятых, к чьему алтарю нести пожертвования и дары и кого молить о помощи даровать сил и решимости.

26
Вам удалось найти несколько страниц из Книги о вкусной и здоровой пище.

Листки, судя по внешнему виду, чудом уцелевшей после пожарища в орочьей пещере.

…овать бхврустящие чилавеческие пальцы лучше горячхрими, а запивать ностойкой из выдебхржанной в каменных бохрчках астывшей магмархвской лавой с диким винахрградом.
Навахвристая мясная похррлебка из свежей магмарятины и лютских патрашков. Расчитано на 6 морвдрх. Мобхржно набихрть пузо и порахбдовать себя урчанием и бульканьем в брюхрхе, а также громбхркой атрыжкой.
Притахрщите из леса:
- с дюжиндхру чилавечиских патрашков (отлично падойдут сердехрчки, печехрнка, желудочки);
- пять добхрых кусков свежей магмарятины (мясные ломины пожирхрнее);
- две дюжиндхры крупных макриц;
- пхять пучхков зиленого лука с голобрхвками;
- три корхрешка черхного дуба;
- два атчищенных крэтсовских хбрвоста;
- тапленый живхр Кодрага;
- соляные камхрни, жгучий похброшок из светляков.

Прихврнимаясь за расделку мяса, обхвратите внимание, штобы магмарятина была свежей. Лучше вхрбсего испольхрзовать только што дабытые тухши, но проверяхрите, убито ли ваше мясо, потому што магмархвры крайне живучи: мохргут очухаться и збежать или же увхрстроить пагром в пищере. Выбихврайте куски посочнее и пожирхврнее, тогда пахлебка будет наварихрстей. У старых магмахвров мясо несколько жестхковато и жилихрсто, пото...
Часть текста заляпана засохшей, побуревшей кровью, а потому разобрать данные строки не представляется возможным.
...от о патрошках следует позахрботиться заранее: вурхумные хозяйки всегда дехбрлают запасы и в их пагребах найдетхся несколько корхбвзин с атменными чиловеческими сердхвцами, нежной печеночхркой и желудочками. Крухврпные патроха измельчите, а если вам попались маленьхркие, детские, то их мовбжно использавать и целихрком. Все приготовхленное мясо атправляйте в бурхагшу, в которхом уже долрхжны плавиться кодрагский живхр и зо...
Пятно жира размыло буквы, а потому предложение невозможно прочесть.
...окрицы вязхркости мисному соку и памогут ему быстхвррее загустеть.
Хвасты Крэтхврсов нужно хоровбршенько промыть, штобы избавихрться от вонюхрчего запаха, и снять с них кохржу. Порухрбить и вместе с кастями брохрсить в бурхагшу к мясу. Туда же отпрахрвить дубовые корехвренья. Варихрть пахлебку до готовхрности на слабом кастре, прикрыв камехврнной плитой и пириодически памешивая грахзулей. Следите, штобы жидхкость не выкихпала. Если во время помевхршивания в бурхагшу свахрлится жук или букашка, не таропитесь вынимахрть, - ваша похрлебка выйдет еще вкухрвснее! В самом конхрце дабавьте истолченных соляхных камхрвней и жгучего порохршка из светляков для остроты. Густая навахристая мясная похрблебка гатова! Мммм… Жуйте с аппетихрхтом и отменнхной вам отрыжки!
Фархвшированная чиловеческая тушка на верхртеле, без кожи, приправленная пряхрными трахвами и корехвньями с доб…

Низ страницы обуглен и не поддается восстановлению.
27
Вам удалось найти копию судового журнала, найденного среди останков корабля.

Отрывки из судового журнала пиратского судна «Головорез», затонувшего над скоплением жемчужин «Голлейд» при таинственных обстоятельствах.

День с начала плавания: 18. Положение: 10 морских игглоу к северу от основного транспортного пути.
Вести судовой журнал – обязанность и привилегия капитана, но, из-за того, что вот уже три дня наш капитан пьет горькую, судовой журнал не велся должным образом. Поэтому я, старший помощник Эрракс Милл, по прозвищу Рыбий Корм, начинаю вести собственный отчет, чтобы впоследствии предоставить его владельцу торгового корабля, который прислал мне письмо с предложением о найме не далее как в прошлом месяце. Оговорюсь сразу: после беспутной и развращенной жизни на борту судна, промышляющего грабежом и разбоями, я готов остепениться и навсегда порвать с пиратским прошлым. Ошибки молодости навсегда послужат мне уроком: больше я не приму участия в рейсах «Головореза».

День с начала плавания: 18 (вечер). Положение: 3 морских игглоу к северу от основного транспортного пути.
Капитан, как обычно, мертвецки пьян. На наше несчастье, среди ценного груза, добытого со взятого на абордаж корабля, обнаружился великолепный ром. Команда, увы, не оценила его вкус, так как все запасы забрал капитан, пригрозив «кошками» любому, кто посмеет возражать. Теперь капитан, именуемый в наших краях не иначе, как Эгер Коготь, ушел в запой. Боюсь, это кончится плохо: в прошлый раз в приступе ярости он отрезал ухо юнге и угрожал, что выкинет за борт всех оголтелых крэтсов, что наводнили судно. Излишне говорить, что ему лишь примерещилась эта нечисть.

День с начала плавания: 21. Положение: 100 морских игглоу от ближайшего берега. Ориентируемся по Мирроу.
На судне царит тяжелая атмосфера уныния и подозрительности. Я долго ломал голову, в чем дело, и даже тихонько расспросил команду о причинах тревоги. Матросы молчат, словно сговорившись, лишь старый кок упомянул о гиблом месте, над которым проплывает наш корабль. Мол, ему чудится странная…мелодия? Голос? Звук? «Духи утопленников» - утверждает Непотопляемый Вилли и опасливо озирается.

День с начала плавания: 30. Положение: 15 морских игглоу от транспортного пути. Проплываем над подводными рифами.
Лот, который мы спускаем для проверки глубины, в этот раз принес с собой нечто необыкновенное. Счастливый матрос, вытянувший груз, обнаружил, что в его веревках запуталась большая жемчужина «Голлейд» - настоящая редкость в этих краях. (Радость его, впрочем, была недолгой – драгоценную жемчужину присвоил себе капитан, пригрозив моряку побоями). Команда, увидевшая добычу, тут же воодушевилась. Многие предлагали нырнуть за борт, мол, там, на дне, много такого добра. Я отрезвил их, заметив, что в этих широтах, помимо жемчужных раковин, можно поймать неплохую акулу, главное, чтобы наживка была побольше.

День с начала плавания 31. Положение: держимся транспортного пути, ровный курс.
Капитан становится все угрюмей. Матросы боятся проходить мимо его каюты, да и я, в чьи обязанности входит каждое утро докладывать о состоянии дел на корабле, стараюсь не задерживаться рядом с ним. На полу ровными рядами выстраиваются пустые бутылки. По ночам из капитанской каюты доносится бормотание и проклятья.

День с начала плавания: 31 (час спустя). Положение: 12 морских игглоу от транспортного пути.
Пока капитан бесцельно шатался по трюму, выискивая новые запасы рома, я пробрался к нему в каюту и осмотрелся. На дне полупустой бутылки странная жидкость, внешне напоминающая ром, но обладающая совсем иным цветом и ароматом. Меня вдруг неудержимо потянуло отхлебнуть из горлышка, хотя я и понимал, что делать этого не следует. Я боролся с собой, но запах манил все сильнее…. Вдруг неподалеку раздалась брань капитана, пошатнувшегося от качки, я опомнился и выскочил из каюты.

День с начала плавания: 32. Положение: 35 морских игглоу к северу. Судно сбилось с курса.
Я всерьез подозреваю, что капитан сошел с ума. Он отдает противоречивые приказы, а стоит намекнуть ему об этом, впадает в неистовство. Уже двое несдержанных на язык матросов болтаются на реях. Я подумываю о том, чтобы поднять бунт и засадить капитана в тщательно запертый кубрик вплоть до возвращения в родную гавань. Но на судне его власть слишком сильна – команда побоится выступить против безумца.

День с начала плавания: 37. Положение: 60 морских игглоу к северо-западу. Мы теряем скорость.
Сегодня утром капитан шатающейся походкой вышел на мостик. Я подобрался поближе и заглянул ему в глаза. Ужас охватил меня, когда я увидел его взгляд – остановившийся, неподвижный. Такие равнодушные глаза могли бы принадлежать трупу. Не глядя ни на кого, капитан хрипло выкрикнул: «Вниз! Все вниз!» Боцман решил, что речь идет о трюме, и спросил, за каким дьяволом надо туда идти. Но капитан с безумным смехом заявил, что нужно опускаться гораздо глубже – на самое дно.

День с начала плавания: 40. Положение: не определено. Курс потерян.
Мы с боцманом, младшим помощником, Непотопляемым Вилли и еще парой матросов решились напасть на капитана и запереть его в кубрике. Если судьба будет к нам благосклонна, мы сумеем это провернуть. Мы пристанем в ближайшем порту и лишь тогда выпустим его из заточения. Этого требует здравый смысл, но что-то тревожит меня…. Итак, бунт? Я с ужасом жду предстоящей ночи, когда все решится.

День с начала плавания 41. Положение: не определено.
Проклятие! Он опередил нас! Оказывается, безумец следил за нами. Какой-то предатель поведал ему о наших планах. За час до условленного срока нас выбросили на палубу, как мешки, долго били и, наконец, стащили в кубрик. Судовой журнал остался при мне – я хранил его за пазухой, но вряд ли он попадет в нужные руки. Боюсь, теперь судно обречено…. Помоги нам, Шеара!
День с начала плавания: неизвестен. Положение: не определено.
Уже три дня без еды…сверху доносятся крики и отрывистые команды. Похоже, матросы слишком поздно поняли, что к чему…. Боцман лежит без сознания, скоро нам придет конец. В щели начала затекать вода…. Кажется, путь «Головореза» лежит на темное дно океана.

Вам попалась записка вселенского архива. Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.
Как прекрасен был мир Зелир, знают только его коренные жители – хоммы. Чудесные мохнатые существа они меняли свой окрас в зависимости от настроения: если вам повстречалась группа красных хоммов – в воздухе витает агрессия, если хомм синий – не мешайте его мыслительному процессу, желтый цвет шерсти хомма означает, что он счастлив и влюблен.
Встретить красных хоммов было практически невозможно, так как эти существа отличались поразительным миролюбием, жизнерадостностью и добродушием.
Их мир вполне способствовал такому характеру своих обитателей – весь Зелир состоял из ярких лугов, поросших сочной травой и пестрыми цветами, синих рек и бездонных озер с прозрачной водой, густых лесов и постоянно льющегося на землю света. Здесь ночь не наступала никогда, а времена года не сменяли друг друга, уступив трон и покорившись царствованию лета.
Хоммы, будучи травоядными существами, никогда не знали недостатка в пропитании. Кроме того, земли Зелира были богаты месторождениями драгоценных камней, и хоммы, далекие от изобразительного искусства, музыки и наук, целыми днями добывали, буквально лежащие на поверхности камни, обрабатывали их и создавали украшения. Они оттачивали свое мастерство год за годом, не имея возможности и желания носить, продавать свои изделия, просто вкладывали в них всю красоту своей души. Великолепные ожерелья, браслеты, кольца, диадемы, потрясающие гарнитуры просто хранились в домах и даже не использовались в качестве подарков. Казалось, ничто не может помешать этим бескорыстным ювелирам, жить в мире и согласии. Но боги распорядились по-другому.
Великая война, зачинщиками которой оказались Верховные Стражи, распространилась по всей Вселенной, поражая миры один за другим, используя одних, как участников, других нарекая жертвами. Не обошла эта горькая участь и Зелир. Его территории стали ареной, где сошлись в жестокой схватке слуги Хаоса с Богом морей Сеаном и Богом вечных льдом Айстрином. Бой, длиною в целую жизнь, казалось, не окончится никогда.
Перевес был то на одной, то на другой стороне. Когда подлые шакалы – помощники Таллаара уже окружили Богов, Сеан собрал последние силы и вызвал духов морей, а Айстрин – духов льдов. Огромная иссиня-черная пенная волна обрушилась на мир и мгновенно превратилась в лед, похоронив под собой слуг Хаоса и, обратив, зеленый цветущий некогда Зелир в Ледяной погост.
Неунывающие хоммы так и не смогли показать свои произведения жителям других миров. Их талант остался тайной, погребенной во льдах.



Вам попался дневник пленного магмара. Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

Вокруг кромешная тьма. Я нахожусь в пещере с высокими сводами, воздух здесь затхлый, дышать сложно и неприятно. Я оказался здесь по воле людей, которые пленили меня, чтобы раскрыть секрет приручения Неуловимых мышей Атши. Сразу видно, что подготовились они тщательно и заранее – даже переводчика нашли, магмара. Животное! И хватило же совести предать свой род, перейдя на сторону врагов! А ведь придет, наверное, домой, будет смотреть в глаза жене, держать на руках детей…. А на следующий день вновь пойдет продавать все святое.

Этого я боялся больше всего.… Из обрывков разговоров я понял, что они собираются меня пытать. Остается надеяться на одно: что моя воля окажется сильнее, чем их терпение.

Я нахожусь здесь третий день, и все меньше и меньше верю в то, что меня до сих пор ищут. Меня нещадно бьют, и мое тело уже похоже на один большой синяк…Голова гудит, руки дрожат, ноги не держат. Я получил несказанное удовольствие, когда мне удалось плюнуть в рожу переводчику! За это меня снова били, но это не важно, нет! Я до сих пор не могу не улыбаться, вспоминая его глаза: удивленный, полный недоумения, глупый взгляд, постепенно сменяющийся злостью и желанием отомстить. Тварь. Когда-нибудь я доберусь до него, и тогда ему уже ничего не поможет.

Боже мой, я никогда не думал, что человеческое воображение может дойти до таких краев…Они закрыли меня в железном боксе с сотнями, тысячами насекомых. Я пытался, как мог, почти не дышать, жмурил глаза, рвал на себе цепи, и ничего не помогало! Кишащие повсюду пауки и какие-то клопы облепили все мое тело, залезали в нос, рот, уши... Я чувствовал каждое прикосновение липких лапок, ощущал каждое движение этого единого организма, состоящего из тысячи маленьких копошащихся существ. В голове остро пульсировала только одна мысль – хотелось освободиться, сбросить с себя весь этот рой, чтобы не слышать больше хруста мохнатых лапок, ломаемых моими дрожащими руками, и избавиться от мерного шуршания тел, обволакивающих меня всего, целиком.

Сегодня меня весь день рвало. К горлу подкатывает неприятный комок каждый раз, когда я вспоминаю о насекомых. Я не знаю, что меня ждет сегодня потому, что вчера меня стошнило прямо на сапоги переводчику. На этот раз его лицо исказила такая гримаса, что мне стало страшно, первый раз по-настоящему страшно. Я не дам этим падлам себя сломать. Если секрет приручения Атши попадет в их руки, тогда бойня, которая после этого развернется, будет неизбежной. Я должен держаться. Ради друзей, которые в меня верят и ради всех тех, чья судьба сейчас зависит от меня…

Больно...Дрожат руки...Схожу с ума... Я уже не знаю, сколько времени здесь нахожусь, не помню, сколько пролежал без сознания. Кажется, несколько дней, а может, несколько часов…Меня мучает такая слабость, что мне сложно держать перо. Левый глаз полностью заплыл, и открыть его никак не получается. Они делали на моем теле надрезы…. Я помню, как досчитал до 54, а потом все стало плыть, перед глазами стояла красная пелена, очень тошнило, и во рту чувствовался соленый вкус крови. С остервенением и злобой прямо в лицо мне что-то кричал переводчик, но я не слушал…Мразь. Он не заслуживает жизни, хотя, быстрой смерти, наверное, тоже. Сегодня было легче не проговориться потому, что я не мог говорить – было больно. В моей голове проносились воспоминания об арене Дартронга, где совсем юные, почти дети, магмары делают первые, неуверенные шаги по тропе боевых искусств. Я вспоминал великие сражения и ликующих воинов, погибших друзей и свой первый боевой топор, первую шкатулку, которую мы взломали вместе с отцом, и славного зорба, подаренного мне перед свадьбой. Вспоминал, и думал, что не могу, не имею права все это предать, подарить только за то, что несколько подлых скотов сумели поставить меня на колени.

Мне страшно. Я перестал ощущать тело, руки и ноги онемели…Ноющая боль течет по жилам, и я чувствую, что скоро конец. Переводчик не выдержал – его ярость пересилила сознание, и он приказал меня убить. Сначала я впал в отчаяние: катался по полу и выл как зверь, а потом понял, что если я довел их до такого приказа, значит, я победил их! Значит, они поверили, что меня не сломать, значит, я доказал им, что моя воля – сильнее. Я доказал…Я смог…
Мне всегда казалось, что смерть – это нечто страшное. Но, по сути, ведь итак ясно, что все мы когда-нибудь умрем. Мы лечимся от страшных болезней, зализываем раны, которые наносит нам жизнь, и старательно оттягиваем момент, когда придется попрощаться с миром живых. А смерть ведь все равно наступит. И так будет всегда, это я вам обещаю.
Гораздо страшнее ожидание, эта страшная мука, когда часы и минуты тянутся бесконечно, ползут, словно липкие, скользкие пиявки, сосущие из тебя все силы. Куда более жутко понимать, что жить тебе осталось совсем немного. И ты ждешь.… Тогда сознание притупляется, а может, наоборот становится излишне чутким, но мир сразу выглядит по-другому, и все ценности отчего-то перестают быть важными. Этот дневник был моим последним другом, последней исповедальней, в которой будет храниться все то, что зрело и пускало ростки в моей душе всю жизнь, от рождения и до сегодняшнего дня. Быть может, я умру, но я умру с улыбкой на лице потому, что мой народ может быть теперь спокоен. Я уйду с надеждой и верой во все святое, что было, пока я жил, и чему еще предстоит произойти…

Я слышу шаги. За мной идут. Наконец-то…

С тех пор, как Зорбы пришли к поселениям из неизвестных никому земель, магмары все-время проявляли к ним интерес. Они обладали невероятной силой, хорошей выносливостью, могли развивать высокую скорость и были очень умны. Ну, так зачем было пропадать такой мощи даром, если ее можно было подчинить себе?! Влекомые такими мыслями, жители Хаира совершали неоднократные попытки приспособить животных жить рядом, приучить и одомашнить, но все они так и не увенчались успехом. Не помогали ни веревки, ни капканы, ни отборные лакомства, ни кража детенышей: поймать в сети Зорба было просто невозможно. Так, на какое-то время, мысли о ловле этих животных были оставлены в покое, и магмары не трогали их еще несколько долгих десятилетий…. Пока, однажды, в воротах Дартронга не появился глубокий старец, одетый в необычные доспехи из тяжелых лат, блистающих ослепительным белым цветом. На секунду остановившись, он оглядел хмурым взглядом толпу и потребовал, чтобы его отвели к Старейшине. А после, по всему Хаиру были разосланы гонцы, предлагающие самым умелым и опытным охотникам принять участие в укрощении Зорбов. Незнакомец предложил магмарам необычную сделку: он мог помочь им укротить самого сильного и опытного животного на глазах у всего стада, чтобы доказать ему свое превосходство. Он объяснил, что любая стая отвергает вожака, как только тот теряет свою силу или терпит поражение в бою, и выбирает себе нового, часто того, кто в этом бою победил.
Взамен старец требовал отдать ему двенадцать душ лучших на материке воинов. Кто-то воспринял его слова со смехом, кто-то предложил вздернуть его на ближайшей виселице, а кто-то выступил вперед, предлагая себя, в качестве достойной платы. Так или иначе, в ту ночь действительно бесследно исчезли двенадцать самых сильных и отважных магмаров, которые, по словам Старейшины, добровольно согласились пойти за незнакомцем, во имя своего народа, считая это не менее достойной смертью, чем героическая гибель в бою. С того момента необычная сделка была в силе.
Со всего материка были собраны лучшие охотники, искусными кузнецами было изготовлено новое оружие и доспехи. К походу все было готово.
Помня множество неудач, которые постигали их в прошлом, практичные магмары не стали целиком и полностью полагаться на незнакомца, совершившего с ними странную сделку, и, придя к месту охоты, расставили десятки ловушек, чтобы на этот раз уж точно не прогадать. Старик на это только улыбнулся, но ничего не сказал. Все затаились, и стали ждать.
Вскоре огромное стадо появилось со стороны леса. Вожака было сразу видно, он шел впереди них. При ходьбе, под его толстой кожей перекатывались мощные мышцы, ноги ступали грузно, поднимая облачка пыли, а глаза светились ярким пламенем, рассеивая полумрак поляны. Будто почуяв присутствие чужаков, он вдруг издал гулкий протяжный звук, и все стадо мгновенно остановилось. В течение последующих пяти минут, магмары изумленно наблюдали, как Зорб ловко обходит расставленные ими ловушки, а уже за ним медленно бредут остальные животные, ступая, след в след, друг за другом.
Наверное, стадо так и прошло бы мимо, не приди в голову одному из охотников незаметно двинуться следом. В тревожной тишине сухие ветки под его ногами захрустели настолько громко, что идущий впереди всех вожак резко дернулся в сторону. Тугая веревочная петля тут же затянулась на его задней лапе, и, потянув за нее, он привел в действие нехитрый механизм. Широкая сеть упала на его массивную спину, опускаясь по бокам, и утяжеленное грузом плетение запуталось под брюхом, на шее, вокруг лап, не давая возможности идти дальше. Исполинских размеров туша начала метаться, разрывая толстые веревки и поднимая густые клубы пыли. Разъяренно мотая головой и издавая глубокий грудной звук, вожак бешено извивался, пытаясь вырваться на свободу. Секунда – и прочная сеть была изорвана в клочья. Животное бросилось на своих пленителей. Пытаясь растоптать их, оно снова и снова кидалось в атаку, будто не замечая мечей и топоров, которыми те отбивались.
Все стадо стояло вокруг, сомкнувшись плотным кольцом, и почти равнодушно наблюдало за ходом сражения. Если бы вожак погиб, то это означало бы, что они найдут себе нового, того кто сильнее, и кто достоин чести руководить ими.
В тяжелом воздухе висел запах крови, а Зорб все продолжал свою борьбу, пока силы были на его стороне.
Магмары понимали, что одолеть его им не по силам, и надеялись только на чудо, которое спасло бы их от разъяренного животного. Сражение медленно, но верно шло к печальному концу, итог которому – очередная неудача, когда на поле боя внезапно появился незнакомец, пророчивший им победу. В ту минуту его доспехи сияли особенно ярко, а у ладоней воздух сгущался, становясь бледно-голубым. Глядя в глаза животному, он подошел к нему вплотную, и, не опуская взора, попросил магмаров отойти.
Вожак стоял смирно, будто прикованный к земле, и даже не пытался сопротивляться действиям чужака. Незнакомец поднял руки к небу. Шелестящий, как старая бумага, ветер забегал по земле, задевая одинокие темные травинки, и образовал кольцо, объявшее двух соперников, смотрящих друг другу в глаза. Постепенно поднимаясь, он стал набирать силу и скорость, подхватывая с земли клубы пыли, а у ладоней человека в белых латах уже мерцали мелкие огоньки, сильно контрастирующие с бледно-голубым свечением воздуха. Через минуту, ошарашенные магмары наблюдали необыкновенную картину, на которой смешались хаотично все краски и звуки, по темному небу, накатывая, как волны, бежали ярко-алые тучи, а вожака и незнакомца объяла громадной величины воронка, гудящая, как пчелиный рой.
Вдруг, на минуту все стихло. Звуки оборвались, будто отсеченные невиданным клинком, и воцарилась абсолютная, гробовая тишина. В ней очень отчетливо и жутко стал звучать мерный шепот старца, горячо и проникновенно говорящего что-то на неизвестном никому языке. Замолчав, он с силой бросил на землю амулет, тут же оплавивший вокруг себя кольцо травы, и тут же отошел от Зорба. Сделав неуверенный тяжелый шаг, животное двинулось к нему. Незнакомец отошел снова, и снова вожак последовал за ним. Амулет, с виду напоминающий большую золотую монету, пульсировал мягким светом, и чем ближе подходил Зорб к старцу, тем сильнее становилась пульсация. Так, поднимая и снова бросая амулет на землю, незнакомец несколько раз призывал Зорба, заставляя его идти следом за собой.
Неслышно расступаясь, остальные животные разомкнули кольцо, выпуская из него магмаров.
Так, ценой двенадцати великих душ, была достигнута победа, путь к которой охватывал десятилетия. Через день великим охотникам предстояло привести огромное стадо в Дартронг, чтобы уже навеки объединить свою силу и ум с мощью и преданностью животных, ставших впоследствии их защитниками и друзьями.
А таинственный незнакомец исчез в ту же ночь, перелистнув за собой очередную страницу великих магмарских завоеваний.


вам в руки попал отчет по проведению некропсии магмара. Слушайте, воин, и внимайте каждому слову

К вам в руки попали бумаги, принадлежащие клану «Красные топоры», включающие в себя письмо с заказом на поимку русалки и отчеты о наблюдении и ловли оной. Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

Письмо с заказом на поимку русалки клану «Красные топоры»

Достопочтимые члены доблестного клана «Красные топоры», прошу вас взяться за мой нехитрый заказ. Я премного наслышан о вашей ловкости и силе, об умениях и квалификации, о решимости браться за дела любой сложности, а потому решил обратиться в данном деликатном вопросе именно к вам. Видите ли, до меня дошли слухи, что вы беретесь за поимку живых русалок за щедрое вознаграждение. Я очень заинтересован в данном вопросе. Мое благосостояние за последнее время существенно возросло, и мне хотелось бы потешить себя и своих гостей чем-то необычным, тем, чему они вряд ли смогут подивиться у других. Я готов щедро наградить вас за столь щепетильную работу, тем более, что дело нестандартное и требует специального подхода. Задаток мой слуга отдаст вам сразу, как только вы дадите свое согласие на заказ. Остальную часть я готов лично передать в руки при получении столь ценного товара. Мне бы только хотелось, чтобы не был как-то поврежден внешний вид русалки, чтобы она была подвижная и не была больна. Еще раз повторюсь, что в средствах я не стеснен и готов отсыпать целую кучу золотых монет за быстрое выполнение заказа. С глубоким почтением, вельможа Рейфус.

Из наблюдений за русалкой у водопада Лумирья

Нашему клану выпала сдельная работенка, за которую посулили целую гору золотых монет: заказ на поимку русалки. Мы, не мешкая, занялись делом. Для начала нам предстояло понаблюдать за длиннохвостой, чтобы на исходе второго дня, еще до того, как станет меркнуть свет Мирроу, добыча была передана богачу, а наши карманы были наполнены доверху добротным золотишком. Выбор пал на одну беззаботную русалку, веселую и довольно-таки прехорошенькую. Два дня мы провели в этом болоте, выслеживая и вынюхивая, разузнавая ее маршруты и занятия. Хм.., к слову сказать, русалочья жизнь не обременена проблемами. Велена, так зовут длиннохвостую, первую половину дня проводит, развалившись на валуне и расчесывая свои волосы. Вдоволь налюбовавшись своим отражением в воде, она обычно отправляется поразвлекаться с другими «рыбьими хвостами» под водопадом. Вместе они создают невыносимый гул и шум. Наша добыча достаточно смела и игрива, что, несомненно, будет хорошим козырем при получении вознаграждения, можно будет выбить побольше монет. После полудня она скрывается под водой, наверное, отсыпается после буйных игрищ, так как потом заявляется на валуне с кислой физиономией и принимается прихорашиваться. Вторую часть дня рыба опять веселится. Вместе с другими она затягивает заунывную песню, от которой со страшной силой тянет к воде, как крысу, которую заманивают игрой на дудочке. Многих слабаков, из тех, что не успевают прийти в себя, затаскивают на самое дно на корм крабам. Нам и самим пришлось затыкать уши, чтобы не стать добычей. Глупая русалка оказалась довольно падкой на броские вещицы. Подброшенную нами диадему она быстро умыкнула с берега. Ее любопытство пересиливает страх – надо этим непременно воспользоваться при завтрашней охоте.

Ловля русалки

Крепкие сети, пропахшие тиной и затхлым запахом рыбы, были уложены рядом с серым мешком – снаряжение для ловли русалок было готово. Обмотав ноги войлоком, мы с напарником неслышно ступали по густой траве, подыскивая укромное местечко для засады. Дрянной водопад уже сидел в печенках, но перед глазами то и дело вставали горы золота, обещанные богачом. Длиннохвостая не заставила себя долго ждать. Она показалась из воды в положенное время и заняла свое привычное место. Мы подбросили на берег блестящую вещицу, чтобы приманить ее. Конечно, ничто не укрылось от ее любопытных глаз. Глупая рыба, ловко скользя по воде, направилась к берегу. Тихий свист веревки прорезал тишину, края сети разверзли водную гладь с громким всплеском. Русалка отчаянно забилась в неводе, вспенивая воду огромным хвостом. В страхе озираясь по сторонам, она не видела ничего, кроме тугих клеток сети, сдавливающих ее тело. Мы бросились вытаскивать добычу из воды. Длиннохвостая цеплялась за песок и осыпала нас проклятьями, каких я не слышал даже в трактире старины Гливенса. Мой напарник поднял ее за хвост и быстрыми движениями стал освобождать от запутавшей ее сети. Я взглянул, нет ли на ней ран или повреждений. Вид у нее был жалкий, как у мокрой кошки. Довольные проделанной работой мы засунули притихшую добычу в мешок и затянули веревку. Дело было сделано, осталось лишь получить причитающееся.


Маленький народ, некогда пришедший к глубокой пещере и назвавший ее своим домом, жил не просто обособленно от остальных рас. Придя сюда однажды, он больше не выходил за ее пределы и ограничивался тем, что могли дать ему недра благородной земли. Уходя все глубже и глубже в бесконечные лабиринты тоннелей, существа, называвшие себя Альдами, познавали тайны, которые тысячелетиями хранились здесь, укрытые от посторонних глаз. Со временем, они привыкли к вечной темноте, забыв, как сияют светила, научились строить жилища из отколовшихся многовековых сталактитов и добывать себе пищу из прозрачных, нетронутых ни людьми, ни эльфами, ни гномами водоемов. Подземный мир, куда они пришли, оказался несказанно щедр. Лабиринт подарил Альдам целые комнаты драгоценных камней, залежи золота, из которого они стали отливать кубки, монеты, украшения и даже элементы оружия. Через несколько лет под темными пещерными сводами вырос огромный город, несравнимый по красоте и богатству ни с каким другим.
В самом его сердце Альды возвели склеп, куда была помещена бесценная реликвия - Священная чаша. Испокон веков этот народ хранил и оберегал ее, ибо была она сильнейшим артефактом, преумножающим силу своего хозяина в сотни раз. Возможности ее были практически безграничны – в руках умелого мага она могла бы обратить город в дивный оазис. Но каждый раз, как кто-то использовал Чашу для своих целей, происходил своеобразный перелом – гармония бытия нарушалось. Чтобы его восстановить, на смену добру приходило зло, равное ему по силе. Так юнца, наколдовавшего себе кружечку эля, в тот же вечер ограбили бы на улице разбойники. В мире, где, благодаря чьим-то усилиям, воцарилась бы красота, близкая к совершенству, могла сгинуть целая цивилизация от эпидемии желтой лихорадки. По законам равновесия за светом неотступно следовала тьма, и невидимой гранью, объединяющей две эти сущности, была Священная Чаша. Альды понимали, сколь опасно использование такого артефакта, а потому считали своим долгом оберегать его от всяческого воздействия.
А тем временем, изобилующий плодородными землями, полезными ископаемыми и целебными водами, новый город расширялся и креп, наполнялся необыкновенными храмами и капищами, обогащался диковинками, найденными в самых дальних уголках громадной пещеры. Альды назвали это место Луафастом, в честь своей мудрой правительницы Луайи. Именно она внушала всем надежду на возрождение в минуты бессилия и отчаяния, когда, ее народ вынужден был скитаться в поисках пищи и крова.
Лабиринт подземного города стал для Альдов не только домом, но и надежным убежищем, защищающим от вторжений чужаков. Освоившись здесь, они, наконец, почувствовали себя в безопасности и смогли свободно вздохнуть.
Но не суждено было долго продлиться их счастью, ибо однажды в покои королевы Луайи постучался один из ее советников, и, после долгого разговора, объявил, что больше не желает жить в страхе перед магической силой Чаши, тем более, что ее использование сулит все блага мира. Он рассказал, что у него есть особенное желание, исполнение которого не принесет никаких бед.
Подобное заявление сильно встревожило правительницу, и она строго-настрого запретила что-либо предпринимать без ее ведома. Однако советник был настолько ослеплен собственными мыслями, что даже не желал слушать мудрую женщину. Он продолжал твердить о заветном желании, будто безумный, хотя, в конце концов, дал обещание, что самостоятельно принимать никаких решений не станет.
Всю ночь Луайя не могла уснуть, мучимая тяжелыми мыслями, а на следующее утро ее дрему прервал многоголосный гул. Сотни жителей собрались у самого входа в склеп, и, ошарашенные, глядели на изломанную многостворчатую дверь. Альд, назвавший себя магом, ослушался королеву, и проник в цитадель, где находилась Чаша. Одному Творцу известно, какие заклинания он читал, чтобы разбудить силу, и можно только догадываться о том, что произошло дальше. Но сейчас бездыханное тело советника лежало у самого постамента, и в широко открытых остекленевших глазах читался глубокий ужас. Что же он пожелал от неиссякаемого источника? Какая кара теперь ждет его народ в обмен на исполнение последнего желания?
После этого случая обычный уклад жизни лабиринта изменился в корне. Альды один за другим отказывались от работы, ссылаясь на постоянную усталость, жар, а иногда и лихорадку. Редко кого можно было встретить за пределами собственной территории: город как будто впал в долгий, болезненный сон.
Казалось, что не будет ему ни конца, ни края, но спустя несколько недель необыкновенное событие вновь взбудоражило народ: в Луафасте появились ядовитые скарабеи. Жители не успели опомниться, как каждый коридор бесконечного лабиринта в одночасье наполнился шарообразными тельцами, все прибывающими и прибывающими откуда-то бесконечным шелестящим потоком.
Когда кто-нибудь из Альдов решался дойти до колодца или ближайшей лавки, то под его ногами хрустели и лопались хитиновые тельца, разбрызгивая зеленую зловонную слизь.
Королева Луайя не сразу поняла, чем может быть вызвано подобное нашествие. Ответ пришел через несколько дней, когда вышедшие из берегов воды пещерных озер вдруг подобрались к плетням дальних домов. Так вот от чего бежали жуки! Они спасались от наводнения! Чего же захотел проклятый советник перед своей смертью? Никакие богатства мира не стоили того ужаса, который испытывали сейчас жители подземелья!
Альды поспешно собрали, какой могли, провиант, и покинули свои жилища, в поисках более безопасного крова, где они могли бы переждать несколько дней. Но бурлящие, черные, как смоль, потоки будто ожили, стремясь нагнать беглецов. Уровень воды почти моментально поднялся настолько, что средь бушующих волн можно было разглядеть только крыши хижин. Пенясь и сбиваясь в водовороты, они разгонялись, и с неистовой силой врезались в стены пещерного тоннеля, разрушали поющие сталактиты, яростно вздымались с ревом и шипением. Священная Чаша сияла в руках Луайи, будто ликуя. Порождаемое ею зло восполняло пустоты, нарушившие гармонию. Каждый раз, как очередная волна поглощала Альда, ее свечение становилось ярче и пронзительней.
В тот день погибло почти все население Луафаста. Те немногие, кому удалось уцелеть, теснились на крохотном клочке скалистого выступа, и тщетно надеялись, что рано или поздно вода начнет убывать. Ночь они встретили в гробовом молчании, мысленно оплакивая погибших, и тревожно вслушиваясь в ритмичные всплески волн.
На этом их бедам не суждено было закончиться, потому что ровно в полночь, уставших Альдов разбудил мощный толчок, идущий из самых недр земли. Еще минута, и столбы пыли и каменного крошева стали падать со скалистых сводов, уродуя уцелевшие от наводнения домики и прекрасные золотые статуи. Постепенно они сменились крупными камнями, а затем огромными валунами, с шумом падающими в еще не ушедшую воду, и поднимающими мириады брызг.
Задрожали и вспучились, словно вскипели редкие островки влажной земли, стали крошиться стены лабиринта, покрываясь извилистыми венами трещин и пятнами черных ниш. Разгоняясь, и набирая силу, вся пещера стала шататься, будто сбрасывая давно надоевшие тяжелые наросты и уничтожая все в своем яростном порыве.
Альдам бежать было некуда. Стоя у самого края каменистой площадки, они в последний раз смотрели на погибающий город и вслушивались в жалобные стоны певцов-сталактитов. И не было в их сердце места страху потому, что они понимали необратимость происходящего. То была расплата за совершенную ошибку, и она была неизбежной.
В одной из пещерных ниш вспыхнул ярким пламенем Священный артефакт, в последний раз озарив миллионами искр уходящую в небытие пещеру. Гармония сил была вновь восстановлена.
Много легенд и сказаний складывали путешественники и барды, посвящая их огромному подземному лабиринту, похоронившему под собой целый народ. Едва успевая рождаться, они облетали маленькие деревушки и крупные города, и каждый раз обрастали новыми красками и подробностями.
А где-то глубоко под землей ждут своих новых хозяев блестящие кубки, манящие белизной кристаллы и украшенные изумрудами диадемы. В самом центре огромной сокровищницы покоится погребенная под костями Священная Чаша. Придет момент, и очередной смельчак, возомнивший себя магом, дерзнет прикоснуться к ее отравленной силе, чтобы история вновь повторилась, продолжая свой бесконечный цикл.

Vitaminnn
у меня такое же есть)))

ухь ты! Зачиталась!

у чу нуна знать их подробности всех?
хотя Грееч может что то и сделать

Вам попалась страница книги «Писания мыслителей эпохи перемен». Слушайте, воин, и внимайте каждому слову моему.

В прозрачном воздухе мягко покачивались серебристые нити, будто живя своей, отдельной жизнью. Некоторые из них неожиданно обрывались, другие переплетались друг с другом, образуя прочные узлы, третьи разветвлялись, как ветви дерева, порождая все новые и новые отростки, которые продолжали бесконечный цикл жизни этой непонятной трепещущей массы.
Немного поодаль, в полумраке танцующих теней, стояла женщина, возраст которой не знал никто. Великая Шеара, создание самого Творца, воплощала в себе идеал. Красивые тонкие черты лица не прорезала ни одна морщинка, зато в глазах читалась мудрость и спокойствие, присущие, казалось бы, только глубоким старцам.
Она смотрела задумчиво на плетение, иногда поправляя аккуратно сбившуюся нить, а иногда, закрывая глаза, мягко дотрагивалась до нее кончиками пальцев, будто ласкала, убаюкивала.
Вот уже несколько эпох паутина Судьбы вела себя неспокойно, было страшно понимать, что ждет ее впереди, и осознавать, что все, что будет – неизбежно.
Шеара бросила короткий взгляд на девочку, сидящую у камина. Маленькая магмарка обнимала плюшевого пхадда, и с увлечением, и даже какой-то страстью, смотрела на огонь. Она проводила здесь каждый день, часами вглядываясь в багрово-рыжие языки пламени, и всегда молчала, иногда только шумно вздыхая.
А была ли она магмаркой? Трудно сказать. Уже сейчас там, куда попадал ее цепкий взор, рассеивалась дымка Поднебесья. Обычным магмарам это никогда не было под силу.
Испокон веков, со времен Начала, души и духи, грешные и праведные, проклятые и благословленные попадали сюда или в кряж Мрака, чтобы, набравшись священной силы, спустя столетия, вновь войти в Мир Драконов и покорить его целиком… Покорить или вновь сдаться, позволить подмять себя, втянуть в цикл Колеса времени и исчезнуть уже навсегда.
Потянув одну из нитей, Шеара стала читать прошлое...
Давным-давно, когда мир был объят хаосом, людям и магмарам предстояло объединиться с другими расами, населявшими Огрий и Хаир, в одно целое, чтобы сразить армии нечисти, покушающейся на их мир. Тогда ни она, ни Творец не узрели в сплетениях паутины Времени бесконечной войны, которой суждено было разразиться между двумя расами. Эра за эрой, эпоха за эпохой, проходили тысячи кровопролитных сражений, и все позабыли, с чего началась эта вражда.
Они рождались и погибали, дрались все более жестоко и бесчеловечно, калечили детей, собирающих цветы на полянах и отвоевывали портал, борясь ни за что… Ради славы, ради пустых побед, ради уже ненужной борьбы, они жертвовали всем, что было им дорого...
Так было до Великой Битвы. Было, пока не пришел день, когда смерть и разрушения достигли апогея – дети Творца перестали подчиняться его воле. Он уже не мог контролировать их ненависть, ибо ненависть – почти неуправляемое творение живой души. Казалось, бытие уходит в неизвестность, и цикл Времени прервется навсегда: Драконы теряли Силу, города наполняли призраки, шапки гор были усеяны скелетами падших когда-то воинов, спокойные, некогда, воды бурлили и пенились, то и дело, норовя выйти из берегов, и все понимали – не далек день, когда свершится Предсказание, и наступит Новое Время: Легенда перестанет быть.
Паутина вздрогнула, наливаясь алым цветом, и Шеара оглянулась на ребенка.
Маленький пхадд, в которого девочка вцепилась пальцами, увлекшись видом пламени, растаял в ее руках. Это была уже не первая игрушка, которую она уничтожила случайно. Она виновато
смотрела на Шеару, но та только отвела задумчивый взгляд, и продолжала читать Паутину.
Мудрый Старец, именовавший себя А'Ароном Справедливым, стал искать путь, который вернул бы мир просторам Фэо. Прошли долгие, мучительные годы, и Старец потерял много Силы, когда ответ пришел к нему неожиданно сам. Любовь – вот что было сильнее времени, мощнее злобы, прочнее стали, тот, кто сражал мечем, мог быть сражен... всего лишь поцелуем!
Однажды, наблюдая за равным боем молодой магмарки и человека, Творец опутал их невидимыми нитями, которые, сплетаясь все сильнее, создавали свою, совершенно новую реальность, неизменную, неуклонную, неизбежную, как само Предсказание – он дал им Любовь.
Ровно через год, изгнанные своими расами, презираемые и осмеянные, они бежали в пещеру Мрака, где нашли приют среди душ Безумных, где рождались войны Хаоса, и куда приходила на покой тленная нечисть. Дни и ночи превратились в бесконечность.… Закрыв глаза и держась за руки, они слушали, часто, леденящие душу стоны и гулкий шепот, которому монотонно вторило эхо влажных от сырости стен. А еще через год там, среди живых скал и духа Огня, среди криков и плача, зова и стенаний, появилась Кари – юный человеко-магмар. Воплощение страшной Силы и необузданной энергии, она впитала в себя все то, что хранили и накапливали в себе остальные. Она вобрала в себя черную душу, насытилась ослепительным светом, стала тем, что отрицали и люди, и магмары с самого начала, с момента зарождения Великой войны, она – гармония, сгусток любви и ненависти, умиротворения и хаоса, света и тьмы. Она – Великая...
Неслышно ступая, Шеара подошла к девочке. Она уже видела последний Бой, чувствовала гибель Драконов, и гибель свою, она знала что исчезнут обе расы: люди и магмары уйдут в небытие.… И наступит новая Эра, и покорится Мир человеко-магмару, и наступит новый Цикл, где колесо Времени сплетет новую паутину Судьбы. Ибо так велит Предсказание.

28.
Вы сумели обнаружить текст повести о Костяном драконе и самонадеянном воине.

Отрывок одного из манускриптов, принадлежащих таинственному ордену Джаггернаутов, члены которого собрали обширные сведения со всего света о разнообразных чудовищах и способах их уничтожения.

Многие столетия тайный орден Джаггернаутов истреблял безжалостных сверхсуществ, воцарившихся на просторах Фэо и безнаказанно жиреющих на крови несчастных смертных. Уделом рыцарей ордена был мрак темных пещер, сумрачные логова чудовищ и забытые тропинки, ведущие в никуда; вечные странствия и сражения были их участью. Бойцы ордена избегали простых жителей, были неразговорчивы и замкнуты, и, хотя многие расспрашивали их о схватках с монстрами, предпочитали молчать об увиденном. Но раз в несколько лет, поздней осенью, собирались уцелевшие воины у огня и рассказывали о былых свершениях, чтобы память о них осталась в веках, а не стерлась под неумолимой дланью времени. Год шел за годом, и имена все более отвратительных монстров произносились под треск поленьев: Волфер, Цербер, Уборг… Вместе с отважными воителями слушал эти речи и я, некогда умелый охотник, своей рукой вырвавший дьявольский цветок из сплетения болотной грязи и мокрой тины на груди Богельфа, а ныне глубокий старик и скромный летописец, которому посчастливилось дожить до преклонных лет и живописать подвиги братьев по ордену в своих мемуарах.

Однажды, стоило очередному бойцу ордена встать у костра и начать свое повествование, как его прервал чей-то возглас. Молодой воин, всего несколько месяцев назад вступивший в орден и еще не успевший показать себя в охоте, вышел, шатаясь, из темноты и упал на землю перед собранием. Его лицо было залито кровью, тело изранено, но глаза светились радостью и торжеством. Джаггернауты кинулись к нему и оттащили подальше от огня, а мудрая колдунья опустилась на колени перед раненым и взглянула на юношу, покачав головой: он был не жилец.
Воин бредил, называя сквозь стоны неизвестное женское имя, проклиная свою слабость и уворачиваясь от невидимых ударов. Будто бы сквозь дрему шептал он обступившим его собратьям по ордену странные речи, говорил о неясных, пугающих вещах и о гибельном чудовище, сраженном его рукой. И вот, из спутанных обрывков повествования возник рассказ, правдивость которого, боюсь, не подтвердит уже никто, но и отвергнуть который нет причин.

Странными были его речи, прерываемые тяжелыми стонами сквозь стиснутые от боли зубы. Он твердил о какой-то девушке, надменной, как Стриагорн, и прекрасной, как Шеара, ради которой пустился в дальнее странствие, туда, где нет даже следов людской или магмарской расы, где мертвые стерегут свои кости и проклинают все живое. Его манили не скелеты, не мертвецы и даже не упыри, сосущие алую кровь. Нет, иная цель будоражила его: он хотел найти Костяного дракона и, сразив его, преподнести магический прах чудовища своей возлюбленной, как величайший дар и зарок любви. Нужно ли говорить, что это было ему не по силам, что даже самые опытные воины нашего ордена не решались на подобное безумство? Он жестоко поплатился за свою страсть и опрометчивость, но я не буду забегать вперед.
Итак, он странствовал по землям, где испокон веков властвовала нежить и мрачные порождения тьмы. Мертвые и бесплодные земли не давали прибежища, обгоревшие остовы деревьев не приносили плодов, отравленная вода рек источала зловоние. Но что ему было до голода и жажды? Юноша подкреплялся скудными запасами, взятыми с собой, и шел дальше за маячившим перед его глазами образом высокомерной красавицы и тенью призрачной добычи. Он не говорил о том, сколько исчадий зла подбиралось к нему под покровом ночи, когда он ненадолго забывался сном, и как рука тянулась к рукояти меча при каждом шорохе. Умолчал он и о том, сколько чудовищ полегло под его ударами, чьи когти оставили рваные раны на его теле. Но Костяного дракона среди убитых тварей не было, и юноша отчаялся отыскать его. Днем и ночью он гадал, не раздается ли скрежет громадных клыков среди грохота каменных обломков скал, не шелестят ли остатки истлевших крыльев, не кажется ли опустевшая глазница глубокой пещерой, заполненной тьмой?
Так, истощенный непосильным странствием и практически обезумевший, он брел среди горных расселин и обожженных долин, а в голове вертелась песнь, которой пугала его в детстве рассерженная шалостями мать:

«Взмахом призрачных крыл, скрипом мертвых костей
Над ущельем резвится дракон-лиходей.
То ли сам он – погибель и кара живым,
То ли смерть отступила из страха пред ним?
Но клыки в белой челюсти так же остры,
Когти так же изогнуты, крылья быстры,
Как столетья назад, под ударами стрел
Он, как хищная птица, над Фэо летел…»

В задумчивости молодой воин повторил слова песни, тихонько напевая ее самому себе. Песня растревожила юношу, напомнив о родном доме, и потому он не заметил, как чья-то тень безмолвно скользнула у подножия скал и затаилась в горной впадине. В глубокой тишине послышался слабый скрежет - это гребень царапал каменную поверхность. Костяной дракон заметил охотника и теперь выжидал в засаде подходящего момента.
Как не был обессилен и измучен воин, он все-таки был одним из Джаггернаутов, знавших толк в убийствах нечисти. Поэтому, хотя разум юноши и помутился, его меч по-прежнему находился не в ножнах, а под рукой, а сам боец настороженно прислушивался к каждому шороху. Слабый скрежет костей насторожил его. Шатаясь, он выпрямился во весь рост и крикнул: «Кто здесь?!» Поняв, что напасть врасплох не получится, дракон бросился к нему. Потемневшие от времени кости, казалось, приводились в действие потусторонней силой, кожа и мышцы давно истлели, а с оскаленных клыков не капала слюна, но всем своим существом он внушал непреодолимый ужас. Мощные челюсти смыкались над головой воина, когти полоснули юношу по груди, и тот упал. Страх сковывал воина по рукам и ногам, было невыносимо тяжело даже взглянуть в мертвые глаза отродья. Внезапно он вспомнил уроки Джаггернаутов, и, превозмогая боль, потянулся к рюкзаку. Эликсир Бесстрашия лежал на самом дне, в небольшом пузырьке. Проклиная себя за то, что не распознал сразу магический ужас, насылаемый коварным созданием, воин глотнул едкую жидкость. Страх отступил, боец перекатился по камням, и лапа, уже занесенная над ним, впустую ударила по земле. Дракон рассвирепел. Пасть со смрадным запахом тлена нависла над телом воина, клыки впились в израненный бок. Чувствуя, как кровь сочится из изувеченной руки, как вновь возвращается страх, и боль распространяется по телу, он из последних сил приподнялся и вонзил меч в побуревшую глазницу гигантского черепа. Дракон бешено замотал головой и завопил, казалось, обычные кости не могли бы издать такого жуткого звука. Все вдруг пришло в движение: камни летели во все стороны, скалы дрожали, а костяной остов дракона медленно осыпался над поверженным охотником. Упавший осколок камня оглушил раненого, и он потерял сознание…

Джаггернауты молча слушали хриплые выкрики умирающего, хотя множество вопросов так и вертелось у бойцов на языке. Что было потом, и как удалось изувеченному рыцарю выбраться из гиблой земли, так и осталось неузнанным. Юноша последний раз простонал и затих. Дряхлая колдунья, хранительница ордена, закрыла ему глаза старческой рукой. «Так будет с каждым, кто шагнет навстречу злу, не имея при себе ничего, кроме безумной страсти и чистой души», - произнесла она над неподвижным телом.